Вот ушел человек из моей жизни. Но в чьих-то же он остался? А в чьи-то еще только придет. И в этом настолько очевидном факте, что о нем редко задумываются и, наверняка, мало о нем не пишут, есть для меня какое-то таинство.
Вот я не слышала человека уже два или три года, не видела его, запах не ощущала. Но он же ходит на работу-на прогулки-в кондитерскую, здоровается, смеется, пожимает руки, целуется с кем-то, "потребляет кислород и тень отбрасывает" (с). Дело не в том, что мой солипсизм мешает мне признать местами очевидное - мир жил, живет и будет жить без меня, будь я хоть четырежды уверена, что он иллюзорен. Скорее, изюм кроется в удивительно загадочной возможности близкой души функционировать совсем-совсем без оглядки на мою (черт, все равно солипсизм).
Это такая детская игра, придумываемая миллионами детей по всему свету - смотреть на прохожего и представлять, чем он живет, о чем думает, где у него болит, в конце концов. Она становится гораздо интереснее, если "предмет исследования" - действительно близкий человек. Останавливаешь мысль и пытаешься понять, что же чувствует родная душа и где она есть. Чем не медитативное занятие? Чем не попытки проникнуть в таинство жизни?
Я не смогу описать ни полно, ни достаточно метафорично, чтобы каждый понял - как это удивительно и вместе с тем радостно бывает иногда осознать жизнь других.

@темы: размышления, волшебство